В затылке опять заломило — словно молотком по нему стучат! Прижав ладони к вискам, пошатываясь, я вышел из кормового отсека.
Омеговцы быстро перезаряжали карабины и стреляли, выставив стволы в решетчатые окошки. Светлоусый молодой парень, скинув с плеча лямку комбеза, пытался вытащить стрелу из-под ключицы. Пол качался, термоплан то зарывался носом, то выравнивался. Я шагнул к усатому. Он держался за стрелу и все никак не решался выдернуть ее. Поставив ногу на край лавки, я отпихнул его руки, ухватился за древко и рывком вытащил наконечник.
Усатый, тихо охнув, рукавом смахнул выступившие на глаза слезы. Я взял его за шиворот, наклонился ниже и спросил, глядя в глаза:
— Кто я такой?
Стоящие рядом солдаты, услышав мои слова, удивленно посмотрели на нас, от дверей кабины оглянулся Влас.
— Управитель, — сказал парень. — Хозяин Херсон-Града.
Я всмотрелся в него. Искренность и удивление на лице были неподдельными. И еще что-то было в глазах парня, только непонятно, что именно.
— Ладно, — проворчал я. — Твое имя?
— Авдей, — говорил он не слишком приветливо.
— Ты не похож на солдата, Авдей. И одет иначе.
Он покосился на Власа.
— Я следопыт из Большого дома.
— Рана у тебя неглубокая, но рваная, кровь долго течь будет. Перетяни чем-нибудь.
— Перетяну, — буркнул он мне в спину, когда я шагнул к окну.
Только теперь я понял, что еще пряталось в его глазах — ненависть. Или что-то очень близкое к этому чувству.
Два наемных солдата освободили место возле окна, и я выглянул, взявшись за прутья. Склон горы Крым остался позади, Черная речка исчезла из виду. Термоплан летел над развалинами домов — больших и маленьких, высоких и приземистых, многоэтажных коробок из серого бетона и деревянных развалюх. Последних, впрочем, было немного, в основном они сгнили или сгорели, оставив темные пятна пожарищ. Когда-то на этом месте стоял огромный город — хотя до Погибели он может и не считался таким уж огромным, — а теперь были только занесенные песком, заросшие бурьяном руины да изломанные пласты ноздреватого серого покрытия. Асфальт, вспомнил я. Оно называется асфальтом, предки закатывали в него дороги.